+38 (067) 630-70-05
Статьи

Хранители старины

10.07.2011

Прошлое и будущее одинаково призрачны: прошлого уже нет, а будущего нет еще. Есть лишь наши мечты о будущем и наши воспоминания о прошлом. Воспоминания всегда острее и возвышеннее, чем мечты, ведь будущее неясно и неизведанно, а прошлое... Оно завораживает, притягивает и манит, а память — стоит лишь прикоснуться к прошлому ее острым резцом — возвращает нас в те времена, когда светлее были дни и чернее ночи, лазурнее небо и зеленее трава. «Теперь времена уже не те, - вздыхаем мы с сожалением, теребя старый шелк бабушкиного платья или поглаживая бархатистую* поверхность старинного орехового комода.


Гостинный гарнитур «Лебединое озеро». Классицизм, начало XIX века

Там хорошо, где нас нет; в прошлом нас уже нет, потому оно кажется прекрасным. — написал когда-то Чехов и оказался, как всегда. прав. Наверное, именно поэтому так загадочны и прекрасны оылые события н ушедшие герои, а старинные вещи, сохранившие в себе их интригующее очарование, так заманчивы и притягательны. Эти уцелевшие осколки навсегда ушедшего прошлого возвращают нам не только изображения, но и ощущения. запахи, звуки — прикосновения рук древнего мастера, запаха старой темперы или скрипа латунных петель дверцы старинного шкафа. Какую-то магию и соблазн хранит в себе даже само слово, которым названо все разнообразие предметов старины, — антиквариат.

Понятие «антиквариат появилось в начале XX столетия, однако предметы старины люди активно начали коллекционировать еще в XVIII веке. Сегодняшний интерес к антиквариату многогранен — он может быть обусловлен любовью к истории или искусству, желанием познать секреты старинных ремесел или стремлением удачно вложить денежные средства, страстью к собирательству или просто к красивым вещам. Антиквариат — это старые, редкие художественные произведения или ценные вещи, являющиеся объектами торговли или коллекционирования. В современной трактовке термина под него подпадают и «культурные ценности, созданные более 50 лет назад: исторические раритеты, художественные произведения, предметы культа, редкие рукописи и документы, фонозаписи и фотографии, старинные монеты, печати и ордена. Сюда же входит, безусловно, и все разнообразие произведений декоративно-прикладного искусства, а также старинные предметы быта, среди которых особое место занимает антикварная мебель.


Стулья из белого гарнитура, Франция, XVIII век

Мебель — самый, пожалуй, интересный вид антиквариата, привлекающий своим широким функциональным диапазоном и огромным разнообразием стилей, что позволяет ей стать не только желанным коллекционным образцом, но изысканным предметом обстановки. Солидный возраст антикварной мебели, как ни парадоксально, делает ее вечно молодой и всегда новой. Неподверженная модным веяниям, она является для ее обладателя признаком индивидуальности, символом благосостояния и общественного статуса, выгодным и надежным способом сохранить и приумножить вложенные в нее средства. Впрочем, один из главных аргументов обладателей предметов мебельной старины — их историческая ценность с познавательной точки зрения, ведь, пожалуй, ни живопись, ни скульптура так не отражают культуру, бытовые потребности и вкусы самых разных общественных сословий различных стран и эпох, как мебель, которая является наглядным отображением особенностей старинных ремесел.


1. Кресло XIX века в процессе реставрации
2. Кресло XIX века, стиль Рококо,
3. Ломбертный стол, Бидермайер, XIX век


Однако, в отличие от живописи и скульптуры, образцов старинной мебели осталось очень мало, и в этом основная трудность и в то же время особая привлекательность ее приобретения. Оригинальной мебели древних времен и средневековья не сохранилось в принципе, как и множества предметов не столь отдаленного прошлого (XVIII—XIX вв.), которые погибли вместе с домами, разрушенными в ходе многочисленных войн, социальных потрясений и стихийных бедствий. Мебель, счастливо избежавшую катаклизмов, ожидала участь не менее печальная. Изношенную в результате активного использования в быту, ее просто выбрасывали или сжигали. Красивые и ценные экземпляры, некогда украшавшие дворцы, богатые дома и монастыри, отдавали в крестьянские дома, выносили в чуланы как устаревшие. вышедшие из моды образцы. Старинные сундуки, в которых бабушки хранили свое приданое, выносили в конюшни, где они превращались в см кости для овса. /^Чсобую роль в «сохранении исторического и культурного наследия сыграли «мудрая» политика молодой страны Советов и хаос, царивший в государстве в первые десятилетия власти большевиков. На алтарь борьбы с разрухой и последующей индустриализации было брошено огромное количество бесценных произведений искусства и музейных экспонатов, которые в лучшем случае за бесценок продавались за границу (например, серебро из Эрмитажа было продано по цене лома). Множество картин, произведений прикладного искусства и исторически ценных предметов быта были разворованы и уничтожены или погибли из-за ужасных условий хранения. Особенно пострадали старинные иконы, предметы культа и быта монастырей и церквей, которые безжалостно уничтожались под знаменем беспощадной антирелигиозной борьбы. Немногочисленные коллекционеры и представители старой интеллигенции, отважившиеся сохранять предметы старины, тщательно скрывали свои коллекции, как и сам факт коллекционирования — «вредного буржуазного пережитка прошлого.


Кресло и пуф из коллекции мягкой мебель «Людовик XVI». Классицизм, XVIII век

Следующая кампания по уничтожению старины пришлась на время хрущевской оттепели», когда прогрессивное послевоенное движение «за новый быт«, провозгласившее вычурные и громоздкие деревянные буфеты и трюма вышитые скатерти и фарфоровые статуэтки атрибутами чуждого мещанского быта, предоставило советскому гражданину новые бытовые стандарты, соответствующие новому коммунистическому обустройству жизни В то же время, прошедший в Москве Всемирный фестиваль молодежи и студентов 1957 года принес с собой новую моду, основанную на западных принципах минималистской эстетики. Чистые линии, простые формы, свободное от ненужных вещей пространство — все это вполне соответствовало общему настрою советского бытового прогресса.


Стол «Лира» до и после реставрации

Большинство менее прогрессивных граждан, не склонных безоглядно поддаваться модным веяниям, принимали новые стандарты вынужденно — старая мебель не помещалась в их новых жилищах, габариты которых в целях послевоенной экономии и скорейшего обеспечения советских граждан жилплощадью были значительно уменьшены. Громоздкие буфеты и горки не подходили для крохотных кухонь «хрущевок*, площадь которых в соответствии с новыми нормами была уменьшена на 45-60%, пышные диваны невозможно было пронести через суженные дверные проходы, а высокие книжные шкафы и шифоньеры упирались в низкие потолки, высота которых теперь не превышала 2,7 метров. В результате немодную, непрактичную и чуждую советскому быту старую мебель заменили актуальные польские и чешские гарнитуры из ДСП. А резные горки из красного дерева, дубовые столы и секретеры отправились на свалки как ненужный хлам или пополнили дровяные запасы дачников и обитателей частных домов с печным отоплением.

Хранителями старины оставаясь лишь небольшая группа людей, находивших в старых вещах коллекционную ценность, наследовавших семейные традиции и обладавших некоторым объемом исторических и художественных знаний. К ним относились прежде всего представители творческой интеллигенции или новой элиты, занимавшие руководящие должности в государственных организациях. Позже к ним примкнули и простые граждане сохранившие вкус к старине и роскоши, собиравшие на свалках и приобретавшие задешево антикварные вещи на блошиных рынках. Таким образом, для одних сохранение старой мебели и коллекционирование произведений искусства было продолжением семейной традиции, для других — способом создания истории. связанной с предками, для третьих — утверждением статуса, а для четвертых — просто способом альтернативного бытия, проявлением индивидуальности в условиях угшфи-цнроваиного существования. Однако •концентрация в частных руках антикварных предметов* по-прежнему не приветствовалась государством, которое стремилось установить монополию на впадение имуществом бывших «эксплуататорских классов, а частная антикварная торговля рассматривалась им как спекуляция.


Стол и стулья из столового комплекта, Германия, XIX век

Легализация антикварного рынка стала возможной лишь в постсоветский период, после перехода на рыночные отношения. В начале 90-х открываются антикварные магазины, проводятся первые аукционные торги. Появляются и новые покупатели антиквариата — так называемые «новые русские», рассматривающие его как способ выгодного вложения денег или демонстрацию статуса. Однако, не имея необходимых исторических и художественных знаний, при покупке они зачастую руководствуются лишь высокой ценой или престижным именем автора, не вдаваясь в такие «излишние* подробности. как подлинность вещи, ее художественная ценность и редкость. Главным аргументом в желании завладеть антиквариатом становится стремление продемонстрировать собственное благосостояние и «культурность». В выборе предметов быта основным критерием является роскошный внешний вид и дороговизна материалов.

В то же время появляются и другие представители нового зажиточного сословия, которые приобретают предметы старины, используя так называемый научный подход Перед покупкой они самостоятельно пытаются изучить предмет своего собирательства либо прибегают к помощи экспертов: искусствоведов, историков, работников музеев, архитекторов, которые помогают покупателю узнать историю конкретной вещи — ее подлинность, авторство, эпоху, стиль, а также стилистическое соответствие остальным предметам коллекции и существующему интерьеру. Антикварные вещи в этом случае становятся не только коллекционными образцами. но и предметами интерьера, украшающими быт своих владельцев. Именно такие обладатели антикварных ценностей и являются сегодня подлинными хранителями истории, осуществляющими связь былого с настоящим, а настоящего с будущим.

Владимир Витальевич Селянин, президент корпорации «ВЭЭСВИ», — один из них. При этом он один из немногих, кто не только приобретает, но и дает раритетам вторую жизнь благодаря созданным им на одном из предприятий корпорации реставрационным мастерским.

—Владимир Витальевич, как давно вы увлеклись коллекционированием антикварной мебели?

— Мебель я начал собирать еще в 90-х годах. Уже будучи директором одного из предприятий корпорации я по выходным снимал пиджак и галстук, облачался в старые джинсы и ездил по домам и квартирам граждан, дававших объявления о продаже предметов старины.

—А кем были эти граждане, дававшие объявления?

— Среди продавцов попадались совершенно разные люди: представители советской творческой элиты — актеры, музыканты, художники, — бывшие советские руководители, потомки представителей «графских кровей*. Вот, например, это кресло середины XIX века мы купили у одной бывшей графини. Были и обычные люди, ставшие обладателями антикварной вещи волей случая. Например, те старинные креста и два стула, которые стоят в каминном зале, были куплены в поселке Чаплино у одной пожилой женщины — внучки генерала, участника Второй мировой войны. Ее репрессированному в начале войны, а затем реабилитированному деду в качестве компенсации за незаконные репрессии по окончании войны разрешили вывезти из Берлина чуть ли не полвагона мебели, из которой уцелели только кресло и два стула. У одной старушки мы купили мебель, привезенную из Польши еще се дедом, которая оказалась бывшим экспонатом одного музея. Вообще, антикварная мебель - это совершенно особый мир, особые отношения, особый образ жизни. Ты не просто находишь, приобретаешь интересные вещи, ты общаешься с новыми интересными людьми, постоянно узнаешь что-то новое — обогащаешься не только материально, но и духовно. У каждой вещи есть своя история, и эти истории можно рассказывать бесконечно.

— И вы все эти истории помните?

— Конечно. Антикварной мебели у меня очень много — как отреставрированной, так и ожидающей реставрации, и я знаю историю каждой вещи: где и как она была куплена, как проходила ее реставрация. Вообще, если к вещи относиться с любовью, с душой, она откликнется тем же — откроет и подарит тебе массу позитива. Думаю. что у старинных предметов тоже есть душа — они видели столько людей, пережили столько событий, они помнят руки старых мастеров. Не исключено, например, что мой сын хорошо учится еще и потому, что работает за старинным письменным столом, купленным когда-то у одного старого профессора. Это шутка, конечно, но, как говорится, в каждой шутке есть доля истины.

— Вы не хотите устроить выставку?

— А мы лет пять назад уже выставлялись в нашем историческом музее. Сейчас пока выставлять особо нечего.

— Отреставрированную мебель вы затем продаете?

— Нет, я практически ничего не продаю. Все остается у меня. Мои городской и загородный дома, мой офис полностью обставлены антикварной мебелью.

— Наверное, очень нужно создать из разрозненных предметов единый стилистический ансамбль интерьера?

— Сложно. Вот, например, тот белый гарнитур, элементы которого вы видели в музее, был собран в течение 10 лет. Сначала мне случайно попались те два белых стула, затем этот белый комод, правда, когда мы его нашли, он был черным, окрашенным черной краской, под слоем которой мы обнаружили оригинальную белую и сусальное эогого отделки деталей. В дополнение к комоду было сделано зеркала Затем нашли кресло, которое дополнили тремя новыми пуфами. В том же стиле недавно была изготовлена огромная белая кровать, а когда будет закончен гардероб, получится шикарный спальный гарнитур. Вообще-то, если быть предельно откровенным, выдержать стиль с помощью только антикварных предметов невозможно. Но туг на помощь приходит это модное нынче слово «эклектика® либо качественно изготовленный «новодел*, в котором я лично не вижу ничего зазорного. Самое главное, чтобы все было в кайф.

— Однако некоторые это тщательно скрывают, выдавая подделку за оригинал. Как в таком случае отличить первое от второго?

— Сегодня действительно есть такие умельцы, что отличить копию от оригинала очень спожно. Но если глаз наметан, подделку видно и по дереву, и по фурнитуре, и по работе. Я, например, сразу вижу, где вещь отреставрированная, а где «новодел». И потом, мы ведь не покупаем отреставрированную мебель — мы берем разбитую, перекошенную и сами ее доводим до ума. Например, вот это

кресло «от графини» было совершенно гёитык. sax и этот стол «Лира*, в котором сохранилось всего 20% резьбы. а столешница была практически полностью побита шашелем.

— Как же при такой сохранности определить стиль и возраст мебели?

— Раньше я брал с собой эксперта из музея, который прекрасно в этом разбирался. Постепенно и сам научился понимать что к чему, ведь коллекционированнс — хорошая шкала, я бы лаже сказал, университет.

— Какой самый старинный предмет вашей коллекции?

— Это дубовый комод с резьбой и зеркало конца XVI - начала XVII столетий. А в основном я собираю предметы XIX века, мне они нравятся больше всего. Вот. например, этот столик и этот комплект с лебедями — произведения начала XIX века. Правда, последний достался нам в ужасном состоянии, от дивана, например, сохранились только часть каркаса и пружины. Все остальное — резьбу, обивку, покрытие сусальным золотом — сделали наши реставраторы. Вообще, я считаю, что у нас работает один из лучших в Днепропетровске реставраторов, а. возможно, и не только в Днепропетровске. Он в свое время окончил школу краснодеревщиков при Государственном Эрмитаже в Ленинграде, учился у больших мастеров, работавших еще при царе. Затем в течение 5 лет реставрировал музейные экспонаты из запасников Эрмитажа и вот уже 10 лет работает в нашей корпорации. За все это время через его руки прошло огромное количество мебели. А кроме богатого опыта, у него еще золотые руки и прекрасный художественный вкус. Он может выполнить работу любой технологической и художественной сложности — резьбу по дереву, золочение, инкрустацию, интарсию, маркетри.

— Сходу определяет Шихта Эрмитажа, это же вам не ПТУ какое-нибудь. И потом, у нас имеется богатейшая библиотека — каталоги, журналы, прекрасная подборка книг по искусству. Я уже говорил как-то, что библиотека нашего корпоративного нсторико-археологического музея посерьезнее, чем в некоторых университетах. То же самое можно сказать и о собрании книг по реставрации.

— И что пишут в этих книгах? В чем, например, заключается основной принцип реставрации, в чем ее главная ценность?

— Главное — максимально сохранить старое: внешний вид изделия, материалы, отделочные покрытия. Если, например, панель деревянного фасада была побита шашелем, то лучше оставить се в изделии, переместив в какое-нибудь незаметное место, например, в основание шкафа. Если повреждения незначительные, то можно и оставить отверстия — в этом даже будет определенный шарм. Если же все-таки требуется заменить какие-то части предмета, то необходимо по возможности использовать ту же породу дерева, те же материалы покрытия и отделки, тот же способ соединения конструктивных элементов и даже постараться максимально повторить способ изготовления предмета.

— Что касается дерева... Я прочитал в одном пособим для реставраторов. что при реконструкции деревянных частей нужно использовать старую древесину, взятую, напринер, при разборе старых зданий. Вы тоже придерживаетесь такого правила?

— Безусловна Тачы» мы используем доски от старой мебели. Например, берется какой-то шкаф, не имеющий художественной или исторической ценности, но ценный для нас как источник материала — старой древесины. (Ведь в советское время масса добротной мебели была выброшена на свалку и заменена модными чешскими гарнитурами из ДО! Я тогда еще был ребенком, но как сейчас помню, сколько было счастья и радости, когда отец в 60-е годы купил чешскую стенку — последний писк-мебельной моды.) Аналогичный подход н к отделочным покрытиям: если это окраска, то используются живописные краски, которыми покрывали изделие в старину, если полировка, то, как и раньше, отреставрированные поверхности натираются воском. Также и в мягкой мебели: по возможности стараемся сохранить старый каркас, старые пружины, прежнюю набивку — морскую траву или конский волос, и даже обивочную ткань, хотя это практически нереально.

— Владимир Витальевич, и.чея такие знания и ресурсы, почему бы вам не принимать заказы на реставрацию?

— Мы сейчас действительно стали задумываться над этим всерьез, тем более что у нас для этого есть все возможности и условия. Главное, у нас есть основа — великолепные мастера-реставраторы. Я говорю •мастера», потому что кроме нашего мастера-краснодеревщика у нас работает реставратор мягкой мебели, тоже очень разносторонне талантливый человек: и мастер, и дизайнер мебели, и архитектор интерьера. На сегодняшний день на территории предприятия есть не только реставрационные мастерские, но и прекрасно оборудованный столярный цех, производственную базу которого мы совсем недавно обновили Так что мы можем не только реставрировать, но и организовать собственное производство мебели классических стилей, а точнее, ее копий. Конечно, это не будет конвейер — поставить на поток изготовление высококачественной мебели со множеством декоративных элементов ручной работы невозможно в принципе.

Естественно, мы готовы принимать заказы и на реставрацию. До сих пор мы это не рекламировали, так как просто не было времени — у нас всегда много работы по другим направлениям, да и у наших реставраторов сейчас столько мебели в работе, что ее можно реставрировать еще лет 10. Ведь реставрация - процесс очень кропотливый, не терпящий спешки и суеты. Но, в принципе, если будут поступать заказы, мы готовы развиваться и расширяться: набрать мастеров и столяров, принять на работу грамотного энергичного директора, который мог бы активизировать процесс Уже сегодня мы ведем активную переписку с европейскими мебельными мастерами. Вообще, на месте не стоим — постоянно модернизируем имеющиеся у нас направления, развиваем новые. Сейчас, например, в разработке новая утшкальная тема: хотим поднимать со дна Черного моря затонувшие суда, которые лежат там со времен Первой и Второй мировых войн, и даже есть корабли, затонувшие еще до нашей эры Вот это уникальный кладезь старины, и если нам удастся развить эту тему мы. безусловно, откроем еще одну уникальную страничку истории.